Сочувствие рабочих зубатовскому движению принимало порою экзотические формы. В фабричной среде, например, ходила легенда, что вожак московских ткачей Никифор Красивский суть не рабочий-папиросник, а незаконный сын Императора Александра Второго.

Подобные свидетельства верноподданности мастеровых пугали не только фабрикантов и революционеров, но и монархию: а ну как надумают рабочие возвести сего самозваного Цесаревича на престол?

Говорят, от любви до ненависти один шаг. Столько же, наверное, и от зубатовщины до революции.