История профсоюзов

Исследования и публицистика

Воспоминания

Документы

Беллетристика

Периодика


/ Главная / Архивохранилище / Библиотека / Исследования и публицистика

Ляховский В. Из истории национализации кредитной системы России: факты и оценки

2016-01-06

В статье описана борьба служащих Петроградской конторы Государственного банка России в ноябре-декабре 1917 года против большевиков, пытавшихся захватить национальную банковскую систему. В советской историографии политические забастовки служащих были расценены как "саботаж" против Советской власти. Однако, анализируя перипетии реформирования большевиками кредитно-денежной системы Советской России, автор предлагает иную оценку действий банковских служащих.

Вопросу о захвате большевиками Государственного банка Российской Империи в 1917 г. и принятых шагах по национализации кредитной системы страны посвящено значительное количество научных работ. Однако, по нашему мнению, некоторые описанные в научной литературе события, связанные с национализацией и централизацией банковского дела, требуют более полного освещения и в ряде случаев новых оценок.

Целью настоящей статьи является попытка пересмотреть сформировавшиеся штампы в оценках рассматриваемых событий.

Анализ программных документов партии большевиков и детальное хронологическое рассмотрение событий, прежде всего октября-декабря 1917 г., связанных с захватом большевиками Государственного банка Российской Империи и национализацией коммерческих банков, позволяет более глубоко понять причины принятия тех или иных решений руководством РКП(б) и мотивы действий отдельных исторических лиц.

Все даты событий указаны по новому стилю.

“Избегнув ошибки Парижской Коммуны, Советская власть в России сразу захватила государственный банк, перешла затем к национализации частных коммерческих банков, приступила к объединению национализированных банков, сберегательных касс и казначейств, создавая таким образом остов единого народного банка Советской республики, и превращая банк из центра экономического господства финансового капитала и орудия политического господства эксплуататоров в орудие рабочей власти и рычаг экономического переворота”[1] - такая оценка была дана событиям 1917-1918 гг. VIII съездом РКП(б) в марте 1919 г.

Но уже 19 января 1920 г. Декретом Совета Народных Комиссаров[2] Народный банк РСФСР (Государственный банк Р.С.Ф.С.Р.),[3] созданный в 1917 г., был упразднён, его активы и пассивы были переданы Центральному бюджетно-расчетному управлению Наркомфина.

Возникает вопрос: почему же большевики, зная тезис К. Маркса, что “[…]  кредитная система послужит мощным рычагом во время перехода от капиталистического способа производства к способу производства ассоциированного труда”[4], приняли решение о ликвидации основного звена кредитной системы государства?

Как известно, К. Маркс и Ф. Энгельс в таких программных работах, как “Принципы коммунизма”, “Требования Коммунистической партии Германии”, “Манифест Коммунистической партии” сформулировали ряд принципиальных положений, касавшихся использования денег и кредита в ходе построения победившим пролетариатом нового общества. Это - концентрация кредитного и денежного дела в руках государства посредством учреждения национального банка с государственным капиталом; введение государственной монополии на банковское дело и закрытие всех частных банков и контор; регулирование кредита в интересах всего народа и подрыва господства крупных финансистов.

В первой программе Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), принятой в 1903 г., отсутствует пункт о необходимости национализации кредитной системы страны. Однако в дальнейшем партийная позиция была скорректирована.

В 1917 г. большевики, стремясь к власти в России, понимали необходимость проведения экстренных экономических преобразований для вывода государства из тяжелейшего кризиса, порождённого Первой мировой войной. В отношении банков предполагалось “[…]  начать практически возможные и вполне осуществимые шаги сначала к слиянию всех банков в один национальный банк, потом к контролю Советов рабочих депутатов за банками и синдикатами, затем к национализации их […]"[5]. То есть предполагались концентрация банковского дела, введение рабочего контроля над банками как меры, предшествующей национализации, и собственно национализация банков. Однако и эта точка зрения была пересмотрена.

В ходе разработки экономической платформы партии VI съездом РСДРП(б) (июль - август 1917 г.), были определены следующие первоочередные задачи, подлежащие решению после прихода к власти: вмешательство в область производства в целях планомерного урегулирования производства и распределения; национализация и централизация банковского дела; национализация ряда синдицированных предприятий.[6] Таким образом, немедленная национализация банков стала первоочередной задачей экономических реформ, планируемых к проведению после предстоящего вооружённого захвата власти.

Кредитная система царской России к началу 1917 г. включала в себя Государственный банк, находившийся в ведении Министерства финансов, Государственный Дворянский земельный банк и Государственный Крестьянский поземельный банк, акционерные коммерческие банки и их филиалы, кооперативные банки, городские общественные банки, городские и губернские кредитные общества, сельские общественные банки, городские сословные банки, общества взаимного кредита, ссудо-сберегательные и кредитные товарищества, кассы мелкого кредита, вспомогательные сберегательные кассы, сиротские кассы и т.п. Кроме того, в России действовал ряд иностранных банков.

Государственный банк являлся самым крупным кредитным учреждением империи. Сумма балансов всех частных кредитных учреждений России накануне Октября 1917 г. составляла только 17978 млн. рублей. Баланс Государственного банка Российской Империи составлял 24394 млн. руб., в том числе на балансе Госбанка числился золотой запас России в сумме 1260 млн. рублей.[7]

Большевики не могли не воспользоваться возможностью захвата Государственного банка, в том числе и для оказания давления на Временное правительство и Государственную думу, что и стало одним из главных направлений их действий по овладению властью.

В шесть часов утра7-го ноября 1917 г., за 20 часов до того, как был взят штурмом Зимний дворец и арестовано Временное правительство, по предписанию Петроградского Военно-революционного комитета вооружённые моряки Гвардейского флотского экипажа заняли помещение Главной конторы Государственного банка (так указано в предписании), о чём немедленно было доложено В.И. Ленину.[8]

Рассмотрим хронологию дальнейших событий.

7 ноября днём в Государственный банк пришли назначенные Петроградским Военно-революционным комитетом комиссар Морозов и первый исполняющий обязанности коменданта Госбанка прапорщик Голомбиевский, однако руководители Госбанка не признали новую власть и распорядились прекратить работу.[9]

8 и 9 ноября Государственный банк операций не осуществлял. Всем приходящим клиентам служащие заявляли, что комиссары пришли в банк для незаконного изъятия денег на свои нужды и мешают нормально работать.[10]

10 ноября Госбанк был закрыт. На общем собрании служащих Госбанка принято постановление объявить забастовку и производить операции лишь для оплаты неотложных нужд. Несогласные с этим решением служащие-счётчики заявили, что готовы продолжить работу.[11]

11 ноября моряки покинули Госбанк. Однако операции Госбанком, по-видимому, не проводились, так как в городе шли бои отрядов Красной гвардии с юнкерами.[12]

12 ноября Государственному банку было предъявлено требование об открытии текущего счета на имя Совета Народных Комиссаров в Петроградской конторе Государственного банка и представлены образцы подписей В.И. Ленина и временного заместителя наркома по Министерству (Наркомату) финансов В.Р. Менжинского, назначенного на указанную должность в этот же день.[13] В Государственном банке продолжалась забастовка.

13 ноября, игнорируя приказы В.Р. Менжинского, служащие Государственного банка осуществляли операции на основании финансовых документов, оформленных Министерством финансов, проводя их по книгам учёта, и делали все возможное, чтобы выплачивать по ним деньги.[14]

14 ноября состоялось собрание служащих Госбанка и заседание профсоюзного центра - Совета уполномоченных. Было принято решение начать работу с 15 ноября, однако с условием, что при активном вмешательстве комиссаров во внутреннюю жизнь Госбанка будет объявлена забастовка всех служащих.[15]

15-16 ноября чиновники министерства финансов, Государственного банка не оформляли никаких документов Совнаркома. Чтобы заставить их выполнять распоряжения Советской власти, были приняты такие меры воздействия, как предписания, уговоры, угроза ареста.[16]

17 ноября [проходили] переговоры В.Р. Менжинского с товарищами министра финансов и управляющим Государственным банком И.П. Шиповым об открытии счёта Совнаркому и оформлении выдачи денег, которые ни к чему не привели.[17] Даже однодневный арест И.П. Шипова, произведённый большевиками, позицию чиновников не изменил. [18]

19 ноября В.Р. Менжинский на основании письменного требования Совнаркома сделал попытку получить непосредственно в Госбанке 10 млн. руб. на экстраординарные расходы СНК. Менжинский потребовал, чтобы указанная сумма была переведена на счёт Совнаркома, который должен быть открыт. Руководители Государственного банка принялись доказывать неправомерность этих требований. В.Р. Менжинский решил обратиться за содействием к служащим и попросил собрать их.

На собрании В.Р. Менжинский разъяснил, что средства нужны для общегосударственных целей и Советское правительство будет отчитываться об их расходовании путём публикации отчётов в газетах. Прибывший по вызову чиновников Государственного банка Председатель Городской думы Исаев призвал рабочих и охрану не допустить расхищения денег Госбанка. Рабочие и представители охраны также возражали против выдачи денег. В.Р. Менжинскому пришлось заявить, что против воли рабочих и солдат он не пойдёт и никаких насильственных изъятий средств производить не будет.[19]

Вечером, после ухода В.Р. Менжинского, Совет Государственного банка принял решение, согласно которому требование о выдаче Совнаркому денег, как не основанное на законе, не могло быть удовлетворено, и текущий счёт Совнаркому, как не обладающему правами юридического лица, не мог быть открыт. Совет Государственного банка считал своим долгом протестовать против предъявления к Госбанку требования о выдаче части вверенных ему народных средств в порядке реквизиции с угрозой взлома кладовых банка.[20]

20 ноября перешедшее на подпольное положение Временное правительство, демонстрируя, что владеет ситуацией, через газеты оповестило об увеличении эмиссионного права Государственного банка на 1 млрд. руб. и утвердило ряд фактически проведённых выдач средств из Государственного банка.[21]

Утром этого же дня на гарнизонном собрании представителей воинских частей Петроградского гарнизона в Смольном выступил председатель Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов Л.Д. Троцкий и предложил провести демонстрацию представителей воинских частей, которая бы подтвердила поддержку гарнизоном Петрограда требований Советской власти. Выполнение решения было возложено на командующего по обороне Петрограда и войсками Петроградского военного округа левого эсера, бывшего подполковника царской армии М.А. Муравьёва.[22]

Таким образом, борьба за власть над Государственным банком обострялась.

В пять часов после полудня Государственный банк был оцеплен.[23]Банковская охрана пропустила в здание только представителей полковых комитетов, комиссара для особых поручений при штабе командующего по обороне Петрограда Миронова и В.Р. Менжинского. Миронов зачитал обращение Военно-революционного комитета за подписью Менжинского, которым предлагалось выполнить распоряжение Совнаркома о выдаче 10 млн. руб. на нужды народа.[24] Менжинский предупредил, что СНК будет считать преступниками тех, кто воспрепятствует исполнению распоряжения власти.[25]

Тем не менее руководители Государственного банка отказались выдать деньги ввиду отсутствия формального основания. И.П. Шипов заявил, что деньги Совнаркому могут быть выданы только после перечисления на его счёт средств по соответствующему приказу со счёта департамента Государственного казначейства.[26]

Кроме того, выяснилось, что документ, предъявленный В.Р. Менжинским для получения из кассы Госбанка 10 млн. руб., не подписан В.И. Лениным. Совет Госбанка потребовал дооформления документа, и отряд солдат вернулся в казарму.[27]

Вечером этого же дня В.И. Ленин в присутствии ряда наркомов заслушал доклад М.А. Муравьёва и председателя полкового комитета Волынского полка А.Е. Хохрякова о попытке получить из Госбанка 10 млн. руб. на экстраординарные расходы СНКи дал указание отложить решение этого вопроса ввиду целого ряда формальных упущений.[28]Тем не менее, требования чиновников Государственного банка по соблюдению законности и порядка совершения банковских операций были расценены большевиками как саботаж и преднамеренные проволочки.

21 ноября вопрос о “саботаже” чиновников Министерства финансов и Государственного банка обсуждался на заседании ЦК РСДРП(б) и ВЦИК. Была принята резолюция ВЦИК “О борьбе с саботажем чиновников Государственного банка”, предписавшая Совнаркому “[…]  принять самые энергичные меры для немедленной ликвидации саботажа контрреволюционеров Государственного банка”.[29] Согласно указанной резолюции Центральный Исполнительный комитет взял на себя, впредь до Учредительного собрания, контроль над расходованием денежных сумм по ордерам Совнаркома, в связи с чем было решено соблюдать все необходимые формальности.

Ночью 21 ноября Ленин подписал предписание Министерству финансов открыть в срочном порядке кредит СНК в размере 25 млн. руб. на экстренные нужды по снабжению армии продовольствием и другие необходимые расходы.[30]

Ни 22, ни 23 ноября текущий счёт открыт не был.

24 ноября приказом по Министерству финансов, подписанному Лениным, за отказ признать власть Совнаркома, были уволены с работы без права на пенсию директор Общей канцелярии министра финансов В.К. Скворцов, директор Кредитной канцелярии министра финансов К.Е. Замена, директор Департамента государственного казначейства Г.Д. Дементьев, управляющий Главным казначейством Н.С. Петин, управляющий Государственным банком И.П. Шипов.[31] Однако увольнениями прекратить забастовку служащих Министерства финансов и Госбанка, не признающих новую власть, не удалось.[32]

В этот же день управляющим Государственным банком по рекомендации В.Р. Менжинского был назначен С.С. Пестковский, который в дни вооружённого восстания участвовал в захвате Главного телеграфа и смог организовать его работу в интересах большевиков. Позднее он вспоминал, как “[…]  ездил два раза совместно с Менжинским, Подвойским, Г.И. Благонравовым с отрядами матросов усмирять саботаж служащих Госбанка” и “[…]  делал совместно с Менжинским попытки организовать новое управление Государственным банком”.[33]

25 ноября счёт не был открыт и аванс Совнаркому не предоставлен.

26 ноября В.И.Ленин совместно с В.Р. Менжинским рассматривал предложение С.С. Пестковского взять заём в 5 млн. руб. для нужд Совнаркома у одного польского банкира и категорически возражал против этого.[34]

Сам факт постановки вопроса свидетельствует, как представляется, об отсутствии уверенности заместителя наркома по Министерству (Наркомату) финансов и управляющего Госбанком в возможности преодоления забастовки служащих Госбанка.

Ленин подписал предписание Комитету по военным и морским делам об аресте служащих Госбанка, отказавшихся признать Совет Народных Комиссаров как новое правительство рабочих и крестьян.[35] Одновременно приказом по Министерству финансов комиссаром Госбанка со всеми правами управляющего был назначен Н. Осинский. В личной беседе В.И. Ленин поставил ему задачу получить в первую очередь ключи от кладовых и кассы Госбанка.[36]

В этот же день В.И. Лениным был подписан Декрет СНК “О выдаче Совету Народных Комиссаров аванса в 25 млн. руб.”, предоставляющий комиссару Госбанка право выдать Совнаркому с текущего счёта департамента Государственного казначейства краткосрочный аванс в размере 25 млн. руб.[37] и извещение Госбанку, что чеки по текущему счёту будут подписываться управляющим делами Совнаркома В.Д. Бонч-Бруевичем и секретарём Совнаркома Н.П. Горбуновым.[38]

27 ноября во исполнение названного декрета СНК от 26 ноября о предоставлении права комиссару Государственного банка осуществить выдачу 25 млн. руб. Н.П. Горбунову было выдано за подписью В.И. Ленина удостоверение на право получения в Госбанке 25 млн. руб. для внесения на текущий счёт Совнаркома в Петроградской конторе Государственного банка.

В этот же день В.И. Ленин подписал постановление СНК о назначении Г.Л. Пятакова помощником комиссара Госбанка с правами товарища управляющего.[39]

28 ноября В.Р. Менжинский и Н. Осинский с двумя помощниками приехали в Государственный банк и не застали на рабочих местах никого, кроме курьеров, счётчиков, младших служащих и дежурного чиновника.[40] Н. Осинский попросил Военно-морской революционный комитет прислать ему 25 ордеров на арест наиболее важных чиновников Госбанка. К концу дня под конвоем чиновники были доставлены в Госбанк и у них были изъяты ключи от главной кассы и главной кладовой. Н. Осинский доставил эти ключи в Смольный.[41] После беседы с ним В.И. Ленин направил в Военно-морской революционный Комитет предписание предоставить 29 ноября в распоряжение Н. Осинского “[…]  десять энергичных товарищей, которые нужны для исполнения весьма ответственных поручений”,[42] что свидетельствует о намерениях нового управляющего при необходимости снова применить силу к чиновникам Госбанка.

С этого дня никакие денежные ассигновки, подписанные бывшими министрами или их заместителями, ни в Госбанке, ни в Главном казначействе уже не выполнялись.[43]

29 ноября приказом по Министерству финансов исполняющим обязанности главного контролёра Петроградской конторы Государственного банка был назначен Д.М. Соловей.[44]

30 ноября Совнарком принял постановление “О временном порядке производства выплаты денег Петроградской конторой Государственного банка”, которым ввиду того, что забастовка чиновников Госбанка препятствует фактическому осуществлению декрета СНК от 26 ноября о выдаче Совету краткосрочного аванса, комиссару Госбанка Н. Осинскому разрешалось в виде временной и исключительной меры сроком не более чем на три дня производить выдачи из кассы Государственного банка с заменой в оборотной кассе соответствующего количества денежных знаков документами без проводки последних по книгам учёта.[45] Поскольку наличных денег в оборотной кассе Петроградской конторы не было, понадобилось специальное распоряжение комиссара Госбанка о перечислении 20 млн. руб. из хранилища в оборотную кассу конторы.[46]

К исходу дня первые 5 млн. руб. в счёт аванса согласно декрету СНК от 26 ноября в присутствии комиссаров Госбанка, 16 человек низших служащих и нескольких красногвардейцев, были получены из кассы Госбанка и доставлены в Смольный, в распоряжение Совнаркома.[47]

С восстановлением учёта в Государственном банке было выявлено, что с 8 по 23 ноября только в центре в обращение было выпущено 610 млн. руб., а отделениями Государственного банка и казначейством было выслано на места 459 млн. рублей.[48]

Из сопоставления этих сумм с суммой полученного Советской властью аванса, можно сделать только один вывод - фактического захвата Госбанка 20 ноября не произошло, так как выдачи наличных из кассы Госбанка продолжались без контроля со стороны Совнаркома.

После овладения кассой и кладовыми Госбанка остро стал вопрос о кадрах. Нелояльное отношение большинства служащих Госбанка к Советской власти не позволяло рассчитывать на сотрудничество с ними. Во всяком случае руководящих чиновников решено было заменить.

Кадровый вопрос решался разными путями. Во-первых, часть мелких и средних служащих сразу же поддержала Советскую власть. Но из-за недостаточного уровня квалификации большинство из них не могли быть назначены на руководящие должности. Поэтому большевиками активно проводилась работа со старыми кадрами банковских служащих с целью привлечения их на сторону Советской власти.

Во-вторых, было принято решение о немедленном отзыве с фронтов ранее мобилизованных банковских специалистов. В первые дни декабря на фронты была разослана телеграмма Совнаркома об откомандировании в распоряжение комиссара Государственного банка для работы по специальности всех бывших чиновников из кредитных учреждений. Во исполнение этого распоряжения только с Рижского фронта в Петроград было отозвано 250 человек.[49]

Рассматривалась и возможность привлечения специалистов банковского дела из-за границы. В Стокгольм полпреду страны В.В. Воровскому была отправлена телеграмма с указаниями срочно найти и прислать в Россию трёх бухгалтеров высокой квалификации для работы по реформе банков.[50]

В результате предпринятых усилий центральный аппарат Госбанка был в основном укомплектован. На работу вернулось около 400 бывших служащих банка и было принято 650 новых работников.[51] Хотя забастовка чиновников Государственного банка продолжалась,это уже был перелом.

2 декабря комиссары Госбанка уже могли обеспечить выполнение постановлений СНК и на заседании Совнаркома впервые обсуждались вопросы, связанные уже не с овладением Госбанком, а с его деятельностью - распределением денег через Государственный банк.[52]

Совнарком принял “Декрет по Государственному банку” о разрешении комиссару Госбанка в связи с забастовкой служащих Госбанка и острым недостатком денег в Москве в отступление от существующих правил и в виде исключительной меры срочно перевести не свыше 100 млн. руб. Московской конторе Госбанка, отложив проведение означенной выдачи через Отдел местных учреждений Государственного банка до полного восстановления учёта.[53]

4 декабря в кассу Государственного банка начались поступления наличных денег от клиентов, что свидетельствует о начале нормализации работы, так как до 4 декабря подкрепление оборотных фондов осуществлялось только за счёт запасных фондов. [54]

В этот же день в связи с переходом Н. Осинского на работу председателя ВСНХ постановлением Совнаркома управляющим Госбанком назначен Г.Л. Пятаков. [55]

После фактического овладения Государственным банком были предприняты первые шаги по реорганизации кредитной системы России.

8 декабря 1917 г. на заседании Совнаркома по докладу В.Р. Менжинского был принят декрет “Об упразднении Дворянского земельного банка и Крестьянского поземельного банка” как не соответствующих новым земельным отношениям. Находящиеся в их собственности земли, инвентарь и городская недвижимость передавались крестьянам, организуемым совхозам и местным органам Советской власти[56]

Таким образом, государственные банки в России были обобществлены. Следующей мерой по реализации решений VI съезда РСДРП(б) была национализация частных банков.

К 8 декабря все средства коммерческих банков были исчерпаны. В этот день, являвшийся днём выплаты заработной платы, коммерческие банки выдали на Государственный банк чеки на получение подкрепления и закрылись до 12 декабря.[57]

12 декабря в доме 15 на Фонтанке собрались представители 27 коммерческих банков Петрограда. Принято решение открыть банки 13 декабря с 11 до 12 часов и немедленно послать артельщиков в Госбанк за подкреплением денежной наличностью. [58]

13 декабря Госбанк подкрепления коммерческим банкам не выдал.[59]

14 декабря большевики пытались организовать контроль за операциями коммерческих банков. Комиссары Госбанка пригласили делегацию представителей банков на совещание для согласования их работы в области кредитования промышленности и для уточнения вопроса о подкреплении их денежной наличностью. На совещании был предложен проект условий, при выполнении которых Госбанк соглашался осуществлять подкрепление касс коммерческих банков наличными деньгами.[60]

Условиями предусматривалось, что выдача подкрепления будет производиться только при предоставлении коммерческими банками ежедневных справок о состоянии касс и кассовых ведомостей с полным обозначением характера каждой выдачи. Банки также обязывались представлять подробные сведения об имеющихся в их распоряжении ценных бумагах и облигациях. Требовалась также информация о том, в каких правлениях акционерных обществ банки имеют своих представителей и какие они занимают должности. Высший Совет Народного Хозяйства получал право посылать своих уполномоченных представителей при участии представителей Госбанка в любой коммерческий банк для просмотра любых книг и документов.[61]

Вкладчики и клиенты ожидали национализации коммерческих банков. Банковская газета “День” довела до читателей сведения, что в Смольном готовится декрет о конфискации капиталов частных лиц в Государственном и частных банках.[62]

В этот день коммерческие банки не открывались, несмотря на требования клиентов о выдаче денег.[63]

15 декабря коммерческие банки так же были закрыты. Руководство банков обсуждало предложенные комиссарами Госбанка условия. [64] Условия были приняты и банки начали операции под контролем Госбанка.

16 декабря рядом служащих Госбанка было принято решение о продлении забастовки до фактического открытия Учредительного собрания.[65]

18 и 25 декабря в газете “Правда” были опубликованы статьи управляющего Госбанком Г.Л. Пятакова “Маркс и банки” и “Национализация банков”, в которых он утверждал, что национализация банков без национализации промышленности приведёт к хозяйственному краху, безработице и гибели революции.[66]

Однако точка зрения Ленина была иной.

25-26 декабря 1917 г. под руководством В.И. Ленина проводились совещания членов Совнаркома, на которых обсуждался вопрос о национализации частных банков.[67] В.И. Ленин дал указание наркому по военным делам Н.И. Подвойскому подготовить приказ-инструкцию командирам отрядов, формируемых для занятия утром 27 декабря частных банков в целях их национализации.[68]

Днём 26 декабряна заседании ВЦИК под руководством В.И. Ленина обсуждался проект декрета о национализации частных банков. Точки зрения на необходимость национализации были разные. В.И. Ленин настаивал на том, что проведение декрета неотложно, “[…] иначе нас погубят противодействие нам и саботаж”.[69] Тем не менее, на данном заседании добиться принятия декрета большевикам не удалось. Против голосовали меньшевики и эсеры.[70]

В ночь с 26 на 27 ноября В.И. Ленин приехал в бывшее Министерство финансов России и руководил совещанием по подготовке занятия всех частных банков Петрограда в целях их национализации, а также операцией по их занятию, заслушивал доклады командиров отрядов, направлял в занятые банки комиссаров, назначенных Советским правительством.[71]

27 декабря 1917 года уже к 10 часам утра вооружённые отряды красногвардейцев заняли в Петрограде 28 коммерческих банков и 10 их отделений. Были арестованы директора ряда банков, которых вскоре освободили под залог.[72]

Декрет “О национализации банков” был принят на заседании ВЦИК только поздним вечером 27 декабря 1917 г., когда коммерческие банки в Петрограде фактически были захвачены.[73] Декретом банковское дело объявлялось государственной монополией, все частные акционерные банки и банкирские конторы объединялись с Государственным банком.[74]

Одновременно было принято постановление ВЦИК “О ревизии стальных ящиков (сейфов) в банках”, согласно которому все деньги, хранящиеся в банковских стальных ящиках, подлежали внесению на текущие счета клиентов в Государственном банке, а золото в монете и слитках - конфискации и передаче в общегосударственный золотой фонд.[75] В ходе исполнения названного постановления только в Сибирском банке сразу же было конфисковано около 50 пудов золота, в Русско-Азиатском банке - 10 пудов золота.[76]

28 декабря 1917 г. были захвачены частные банки в Москве, в других городах – до двадцатых чисел января 1918 г.[77]

Ответом на национализацию стала забастовка служащих коммерческих банков, которая продолжалась в Петрограде до 6 апреля 1918 г., а в Москве - до 25 апреля 1918 г. и практически парализовала работу банков.[78]

Вместе с тем работа Госбанка была уже налажена настолько, что надобность в сохранении института комиссаров отпала. Приказом по Государственному банку было объявлено, что с 14 января 1918 г. должности комиссаров Госбанка упраздняются, комиссары переименовываются в заведующих отделами и продолжают исполнять соответствующие должностям обязанности.[79]

В январе 1918 г. устанавливается новый состав совета Госбанка в составе представителей ВСНХ, Госконтроля, Наркомфина, профсоюза служащих Госбанка, рабочих и крестьян (избираемых ЦИК), помощника главногокомиссара и комиссараПетроградской конторы Госбанка.[80]

Завершающим актом национализации кредитной системы стала конфискация капиталов банков. Декретом Совнаркома от 5 февраля 1918 г. “О конфискации акционерных капиталов бывших частных банков” их основные, резервные и специальные капиталы были переданы на основах полной конфискации Народному банку Российской Республики. Все банковские акции были аннулированы.[81] Учреждения кредитной кооперации национализации по упомянутому декрету не подлежали.

В дальнейшем циркуляром Наркомфина от 10 октября 1918 г. ликвидировались общества взаимного кредита.[82]

По декрету Совнаркома от 2 декабря 1918 г. “О национализации Народного Московского банка и о кредитовании кооперативов” Московский Народный банк был национализирован, его складочный капитал был ликвидирован путём занесения сумм на текущие счета всех его акционеров в Народном банке РСФСР. Правление банка было преобразовано в Кооперативный отдел Центрального управления Народного банка, а местные отделения реорганизованы в местные кооперативные отделы Народного банка РСФСР.[83]

2 декабря 1918 г. постановлением Совнаркома были ликвидированы все иностранные коммерческие банки на территории республики.[84]

Постановлением Наркомфина от 2 декабря 1918 г. упразднялись городские общественные банки, декретом СНК от 24 декабря 1918 г. ликвидировались частные земельные банки.[85] Декретом Совнаркома от 17 мая 1919 г. были ликвидированы городские и губернские кредитные общества.[86]

Таким образом, менее чем за два года кредитная система России была национализирована, но ликвидация частных банков и их слияние с Народным банком продвигались медленно. Только год спустя после объявления банковского дела государственной монополией - 14 декабря 1918г. Наркомфин РСФСР утвердил Инструкцию о порядке национализации частных банков.[87] Фактически национализация частных банков не была завершена и к августу 1921 года.[88]

Деятельность кредитной системы продолжалась. Народный банк РСФСР к октябрю 1918 г. имел 187 функционирующих филиалов, созданных на базе отделений бывшего Государственного банка и учреждений бывших частных банков.[89] По данным докладной записки Наркомфина и Народного Банка в СНК от 17 августа 1918 г., со времени Октябрьской революции по 1-е августа 1918 г. Народным банком было выпущено в обращение, по приблизительному подсчету, около 22,7 млрд. руб., из них 21,5 млрд. руб. с превышением разрешённого Госбанку в законном порядке эмиссионного права и фактически без какого-либо обеспечения. В этой же записке вносилось предложение для покрытия государственных расходов увеличить предоставленное Госбанку право выпуска не обеспеченных золотом кредитных билетов на 33,5 млрд. руб., доведя эмиссию до 50 млрд. руб.[90] Другие источники покрытия государственных расходов не предлагались. В дальнейшем выпуск кредитных билетов и других денежных знаков неоднократно производился без каких-либо эмиссионных ограничений “[…] в пределах действительной потребности народного хозяйства в денежных знаках”, что способствовало ускорению инфляции.[91]

В стране ощущался недостаток денежных знаков. В целях преодоления “денежного голода” декретом СНК от 12 февраля 1918 г. ”О выпуске в обращение облигаций “Займа свободы” в качестве денежных знаков” облигации займа достоинством не свыше 100 руб. получили право хождения наравне с кредитными билетами Государственного банка.[92] Выпуск в обращение в феврале 1919 г. денежных знаков упрощённого типа в форме марок мелкого достоинства вместо кредитных билетов не спасал положение.[93] В соответствии с декретом СНК от 15 мая 1919 г. “О выпуске в обращение новых кредитных билетов образца 1918 г.” с 1-го июня 1919 г. выпуск кредитных билетов достоинством от 1 руб. до 1000 руб. производился в пределах действительной потребности народного хозяйства в денежных знаках сверх установленной декретом СНК от 26 октября 1918 г. нормы эмиссии[94] и был скорее политической акцией, чем экономически значимым действием правительства большевиков. Уже в октябре 1919 г. потребовался выпуск расчётных знаков достоинством до 60 руб. и кредитных билетов достоинством до 10000 рублей. [95]

Особенно страдала от недостатка денег провинция. Местные отделения Народного банка, получив разрешение из центра, выпускали свои денежные знаки.[96] На территориях, не контролируемых Советской властью, выпуск собственных денег стал обычным явлением. К началу 1919 г. в стране обращалось свыше 2 тыс. различных денежных знаков и их суррогатов, имела хождение и иностранная валюта. Это означало, что ранее единая денежная система страны распалась на ряд локальных денежных систем.[97]

Положение осложнялось и тем, что в этот период не было общего понимания целей и методов проведения финансовой политики. С целью выработки основ такой политики в начале апреля 1918 г. были проведены совещания руководящих сотрудников Наркомфина и Народного банка с участием В.И. Ленина, наркома финансов И.Э. Гуковского, его заместителя Д.П. Боголепова, главного комиссара Госбанка А.П. Спундэ и члена коллегии Наркомфина Я.С. Ганецкого.[98] На одном из совещаний обсуждались разработанные В.И. Лениным “Тезисы банковой политики”. Тезис о превращении банков в “[…]  единый аппарат счетоводства и регулирования социалистически организованной хозяйственной жизни всей страны” не был поддержан И.Э. Гуковским и Я.С. Ганецким.[99] И.Э. Гуковский был против, Я.С. Ганецкий воздержался, считая предложение практически невыполнимым.

Интересно отметить, что п[ункт]  9 “Тезисов банковой политики”, предполагавший подготовку закона и проведение практических шагов по введению принудительных мер по хранению населением всех денег в банках, кроме безусловно необходимых на потребительские цели, решено было не публиковать.

В целом к апрелю 1918 г. единого плана оздоровления финансов, реорганизации финансового аппарата и укрепления денежной системы выработано не было - “[…] все мы ничего не делаем […] для того, чтобы хотя бы найти те вехи, по которым можно будет ввести финансовый аппарат в то русло, в котором он должен находиться ” - такая оценка сложившейся ситуации была дана В.И. Лениным в речи по финансовому вопросу на заседании ВЦИК 18 апреля 1918 г. [100]

В условиях расстройства денежного обращения, развала финансовой системы стали обсуждаться идеи об отмене денег, тем более что это соответствовало основам экономической теории марксизма. Как известно, Маркс рассматривал возможность использования для учёта труда и потребления квитанций с указанием индивидуального рабочего времени, отработанного каждым отдельным производителем, по которым он “[…] получит из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда“.[101]

Необходимость отмены денег обосновывали Н. Бухарин, Ю. Ларин и другие видные партийные руководители. К отмене денег призывал и управляющий Народным банком Г.Л. Пятаков. Резолюции III съезда ВСНХ также требовали отмены денег.[102] В партийном руководстве победила точка зрения о переходе к коммунистическому производству и распределению, которая была изложена в Программе РКП(б), принятой VIII съездом партии в 1919 г. Деньги в этой программе не рассматривались как экономически необходимый элемент нового способа производства и распределения, предполагалась “[…] замена денег чеками, краткосрочными билетами на право получения продуктов и т.п.”[103]

Радикальное изменение и упрощение банковских операций путем превращения банковского аппарата в аппарат единообразного учёта и общего счетоводства Советской республики рассматривались как принципы предстоящей работы, начатой Советской властью.[104] Вместе с тем признавалось, что в первое время перехода от капитализма к коммунизму, пока ещё не организовано полностью коммунистическое производство и распределение продуктов, уничтожение денег представляется невозможным.[105]

Идеи об отмирании денег получили законодательное оформление. Рядом принятых в 1919 - 1920 гг. декретов ВЦИК и постановлений СНК в стране принимались меры по ограничению денежных расчётов и свёртыванию денежного обращения. Такими документами были декрет СНК от 30 апреля 1920 г. “О введении трудового продовольственного пайка”, по которому значительная часть продовольствия стала распределяться без посредства денег, декрет СНК от 11 октября 1920 г. “Об отмене некоторых денежных расчётов”, по которому отменялись денежные расчёты за продукты, за жильё, за коммунальные услуги, за услуги связи для нужд государственного сектора экономики, декрет СНК от 4 декабря 1920 г. “О бесплатном отпуске населению продовольственных продуктов”, по которому продовольственные продукты распределительными органами отпускались населению бесплатно, декрет СНК от 17 декабря 1920 г. “О бесплатном отпуске населению предметов широкого потребления” и ряд других.[106]

В 1920 -1921 гг. по заданию Малого Совнаркома С.Г. Струмилиным разрабатывалась система замены денежных единиц трудовыми единицами учёта – “тредами”, был подготовлен проект декрета Совнаркома “О трудовой единице учета”, который так и не был принят.[107]

Наряду с перечисленными мерами по ограничению использования денег 19 января 1920 г. декретом Совнаркома ввиду исключения всякой необходимости “[…]  дальнейшего пользования народным (государственным) банком, как учреждением государственного кредита в прежнем значении этого слова” Народный (государственный) банк РСФСР был упразднён.[108]

Анализируя рассматриваемые события, уместно задаться вопросом, следует ли считать занятую руководителями Государственного банка позицию в отношении открытия текущего счёта Совнаркому и выдачи наличных денег саботажем (именно такая оценка этих событий даётся в исторической и экономической литературе)?

Для оценки действий чиновников следует вернуться к политической ситуации в России во время анализируемых событий.

После победы Февральской революции все институты государственной власти и управления были ликвидированы. 27 февраля 1917 г. образовались сразу два высших органа власти в России: Исполком Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов и Временный комитет государственной думы, преобразованный 2 марта 1917 г. во Временное правительство.[109] Временное правительство приняло на себя все функции органов власти, в том числе контроль над Министерством финансов и Государственным банком.

Проблему двоевластия должно было решить Учредительное собрание, за созыв которого выступали все политические партии России, включая большевиков. Выборы депутатов Учредительного собрания состоялись в стране 8 декабря 1917 г. Это были первые в России равные, тайные, прямые выборы, в которых приняли участие 44 млн. 433 тыс. человек.

Именно о невозможности получить деньги для проведения выборов в Учредительное собрание говорили большевики, принимая резолюцию ВЦИК ”О борьбе с саботажем чиновников Государственного банка”.[110] Решение о продлении забастовки служащими Госбанка также принималось на срок до фактического открытия Учредительного собрания.

Мы полагаем, что в политических условиях, возникших после вооружённого захвата помещения Госбанка и до роспуска декретом ВЦИК от 20 января 1918 г. Учредительного собрания нельзя говорить о саботаже в Государственном банке.[111]

Руководители Государственного банка честно выполняли свой служебный долг и требовали от большевиков прежде всего исполнения действовавших законов Российской Империи, которые факт вооружённого восстания и захвата помещения Госбанка не отменили, соблюдения установленных правил совершения банковских операций и их оформления. Служащих Государственного банка России также нельзя обвинять в саботаже. Они совершали операции в соответствии с действующими правилами, проводя операции по распоряжениям владельцев счетов при наличии средств на этих счетах.

Анализ рассматриваемых исторических событий, решений Совнаркома и ВЦИК позволяет высказать мнение о том, что фактически в первые годы Советской власти большевикам так и не удалось провести серьёзную реформу кредитной системы и использовать её как инструмент перехода к новому способу производства. Реальное овладение кредитной системой государства и её практическое использование для экономических преобразований в обществе, оказались куда более сложными задачами, чем это предполагалось основоположниками теории научного коммунизма.

Представляется, что причинами неудач были, во-первых, отсутствие в партийном руководстве экономистов-практиков банковского дела, способных организовать работу Государственного банка на новых принципах и проводить денежно-кредитную политику Советской власти в условиях инфляции и разрухи экономики.

Во-вторых, отказ руководства и основной массы служащих Министерства финансов и Государственного банка от сотрудничества с Советской властью фактически парализовал любые действия большевиков в области финансов, денег и кредита в первые дни после революции, а в дальнейшем - забастовка служащих частных банков не позволила в короткие сроки провести реформирование частных банков и кредитных организаций в филиалы Народного банка РСФСР.

Вместе с тем, нельзя сбрасывать со счетов и истощение экономики России многолетней войной, инфляцию, набравшую силу ещё до Февральской революции, явное и скрытое противодействие большевикам россиян, которые в результате Октябрьской революции были лишены собственности, проведение политики военного коммунизма и ряд других факторов.

В-третьих, руководством РКП(б) с марта 1918 г. была занята принципиально неправильная, как показал ход истории, позиция, состоявшая в отказе от экономических методов денежно-кредитного регулирования экономики, переходе к коммунистическому производству и распределению, превращении кредитных учреждений в аппарат единообразного учёта и счетоводства Советской республики. Только в марте 1921 г. Х съездом РКП(б) было принято решение о переходе от военного коммунизма к новой экономической политике. Съезд поручил ЦК РКП(б) “[…] пересмотреть в основе всю нашу финансовую политику […] и провести в советском порядке нужные реформы”.[112]

Декрет СНК от 30 июня 1921 г. “Об отмене ограничений денежного обращения и мерах к развитию вкладной и переводной операций” упразднил все ранее изданные распоряжения, стесняющие хозяйственный оборот и денежное обращение.[113] Воссоздание Государственного банка стало насущной необходимостью.

4 октября 1921 г. В.И. Ленин подписал декрет СНК и ВЦИК об учреждении Государственного банка РСФСР, который был принят VI сессией ВЦИК 7 октября 1921 г.[114] Только с этого момента можно говорить об использовании Государственного банка и кредитной системы в целом как инструмента Советской власти для перехода от капиталистического способа производства к социализму.

Источник: Ляховский В. С. Из истории национализации кредитной системы России: факты и оценки // Деньги и кредит - 2000. – №2. - Февр. (Сайт «altaudit.com»)



[1]
КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. – М.: Политиздат, 1983. – Т. 2. – С. 89.

[2] Далее – Совнарком, СНК.

[3]В декретах и постановлениях Совнаркома того времени употребляются термины Народный банк Российской республики, Народный (быв. Государственный) банк, Народный (Государственный) банк Российской Советской Республики и др.

[4]Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – М.: Политиздат, 1962. – Т. 25, Ч. II. – С. 157.

[5] Ленин В.И. Полн. собр. соч. – М.: Политиздат, 1981. – Т.31. – С. 202.

[6]См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. – Т. 1. – С. 583.

[7]См.: Гусаков А., Лабазов В., Свешников М. Денежное обращение и кредит СССР. – М.: Госфиниздат, 1960. – С. 66.

[8]См.: Деньги и кредит. – 1987. – № 5. – С. 15.

[9] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – М.: Госфиниздат,1961. – С. 8 - 9.

[10]Там же. – С. 12.

[11]Там же. – С. 13 – 14.

[12]Там же. – С. 14.

[13]Там же. – С. 15; Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – М.: Политиздат, 1974. – Т. 5. – С.19.

[14] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 22.

[15] Там же. – С. 22 – 23.

[16] Там же. – С. 23.

[17] Там же. – С. 29.

[18]См.: Гусаков А. Д. Очерки по денежному обращению России. – М.: Госфиниздат, 1946. – С. 70.

Из под ареста Шипов И.П. был освобожден 18 ноября – См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 30 (в сноске).

[19] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 29 – 30, 35.

[20] Там же. – С.31.

[21]См.: Ривкин Б. Финансовая политика в период Великой Октябрьской социалистической революции. – М.: Госфиниздат, 1957. – С. 79; Дьяченко В.П. История финансов СССР (1917-1950 гг.). – М.: Наука, 1978. – С. 16.

[22]См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 32.

[23]См.: Атлас М.С. Национализация банков в СССР. – М.: Госфиниздат, 1948. – С. 72.

[24] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 32 ( в сноске), С. 33.; Атлас М.С. Национализация банков в СССР. – С. 72.

[25]См.: Ривкин Б. Финансовая политика в период Великой Октябрьской социалистической революции. – С. 74.

[26] См.: Атлас М.С. Национализация банков в СССР. – С. 73.

[27]См.: Ривкин Б. Финансовая политика в период Великой Октябрьской социалистической революции. – С. 73.; Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 34.

[28]См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 39.

[29]См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 43.

[30] См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 44.

[31] Там же. – С. – 51.

[32]См.: Русский рубль. Два века истории. XIX- XXвв. – М.: Прогресс-Академия, 1994. – С. 187.

[33]См.: От Февраля к Октябрю (Из анкет участников Великой Октябрьской социалистической революции) – М.: Политиздат,1957. – С. 282.

[34]См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 55 – 56.

[35]См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 44.

[36]См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 56.

[37]См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 43.

[38] См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 56.

[39]Там же. – Т. 5. – С. 57.

[40]См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 52 – 53.

[41]Там же – С. 53.; Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 60.

[42] См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 44 – 45.

[43] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 62 – 63.

[44]См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 64.

[45]См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 45.

[46] См.: Гусаков А. Д. Очерки по денежному обращению России. – С. 71 – 72.

[47]См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 67.; Атлас М.С. Национализация банков в СССР. – С. 74.

[48]См.: Гусаков А. Д. Очерки по денежному обращению России. – С. 77.

[49]См.: Гусаков А. Д. Очерки по денежному обращению России. – С. 75.

[50]См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 50. – С. 362.

[51]См.: Дьяченко В. П. История финансов СССР (1917 - 1950 гг.). – С. 17.

[52]См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 63.

[53]См.: Там же. – С. 63.; Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 73.

[54] См.: Гусаков А. Д. Очерки по денежному обращению России. – С. 75.

[55]См.: Гиндин А. Как большевики национализировали частные банки. (Факты и документы послеоктябрьских дней в Петрограде). – М.: Госфиниздат, 1962. – С. 37 (в сноске).

[56] См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 48.

[57] См.: Ривкин Б. Финансовая политика в период Великой Октябрьской социалистической революции. – С. 84.

[58] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 94 – 95.

[59] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 95.

[60] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 95; Ривкин Б. Финансовая политика в период Великой Октябрьской социалистической революции. – С. 84– 85.

[61] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 95; Ривкин Б. Финансовая политика в период Великой Октябрьской социалистической революции. – С. 84– 85.

[62] См. Гиндин А. Как большевики национализировали частные банки (Факты и документы послеоктябрьских дней в Петрограде). – М.: Госфиниздат, 1962. – С. 36 ( в сноске).

[63] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 95.

[64] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 95.

[65] См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 90.

[66] См. Гиндин А. Как большевики национализировали частные банки (Факты и документы послеоктябрьских дней в Петрограде). – М.: Госфиниздат, 1962. – С. 36 ( в сноске), С. 37.

[67] См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 128.

[68]См.: Там же. – Т. 5. – С. 129.

[69]Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 35. – С. 173.

[70] См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 35.

[71]См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С.131 –132.

[72]См.: Там же. – Т. 5. – С. 36.

[73]См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С.133.

[74]См.: Денежное обращение и кредитная система Союза ССР за 20 лет. Сборник важнейших законодательных материалов за 1917 - 1937 гг. – С. 3.

[75]Там же. – С. 4.

[76]См.: Гусаков А. Д. Очерки по денежному обращению России. – С. 83.

[77] См.: Дьяченко В. П. История финансов СССР (1917-1950 гг.). – С. 21.

[78] Там же. – С. 21.

[79]См.: Гиндин А. Как большевики овладели Государственным банком. – С. 94.

[80]См.: Денежное обращение и кредитная система Союза СССР за 20 лет. Сборник важнейших законодательных материалов за 1917-1937 гг. – М.: Госфиниздат, 1939. – С. Х.

[81] См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 56 – 57.

[82]Там же. – С. 69.

[83] См.: Денежное обращение и кредитная система Союза ССР за 20 лет. Сборник важнейших законодательных материалов за 1917 - 1937 гг. – С. 16.

[84] См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 82.

[85] Там же. – С. 74 – 75.

[86]Там же. – С. 84.

[87] Там же. – С. 74.

[88]Там же. – С. 100.

[89]См.: Финансово-кредитный словарь. Т. II. – М.: Финансы и статистика, 1986. – С. 278.

[90] См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 65 - 66.

[91]См.: Там же. – С. 84, 96, 100.

[92]См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 57.

[93] Там же. – С. 77.

[94] Там же. – С. 83 – 84.

[95] Там же. – С. 87.

[96]См.: Постановление СНК от 3 сентября 1918 г. “О разрешении Народному (быв. Государственному) банку в Ташкенте выпуска временных кредитных билетов на сумму не свыше 200 млн. рублей”; Декрет СНК от 1 октября 1918 г. “О предоставлении Пятигорскому отделению Народного банка права выпуска временных кредитных билетов на сумму до 50 миллионов рублей” – История Государственного банка СССР (В документах). – С. 68 – 69.

[97]См.: Русский рубль. Два века истории. XIX- XXвв. – С. 192.

[98] См.: Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. – Т. 5. – С. 373.

[99] См. Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 35. – С. 220 – 221.

[100]Там же. – Т. 36. – С. 226.

[101]См.: Маркс К., Энгельс Ф. – Соч. – Т.19. – С.18.

[102] См.: Русский рубль. Два века истории. XIX- XXвв. – С. 194, 202.

[103]См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций, пленумов ЦК. – Т. 2. – С. 89.

[104]Там же. – Т. 2. – С. 89.

[105]Там же. – Т. 2. – С. 89.

[106] См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 91,93; Русский рубль. Два века истории. XIX–XXвв. – С. 194 – 195.

[107]См.: Русский рубль. Два века истории. XIX– XXвв. – С. 196.

[108] См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 88

[109] См.: Пашков Б.Г. Русь – Россия – Российская империя. Хроника правлений и событий 862 – 1917 гг. – 2-е изд. – М.: ЦентрКом, 1997. – С. 527.

[110] См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 43.

[111]См.: Советский энциклопедический словарь / Гл. ред. А.М. Прохоров. – 3-е изд. – М.: Сов. Энциклопедия, 1985. – С. 1387– 1388.

[112]См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. – Т.2. – С. 372.

[113]См.: История Государственного банка СССР (В документах). – С. 97.

[114]См.: Финансово-кредитный словарь. Т.1. – М.: Финансы и статистика, 1984. – С. 305.

История профсоюзов, 2016 г.