История профсоюзов

Исследования и публицистика

Воспоминания

Документы

Беллетристика

Периодика


/ Главная / Архивохранилище / Библиотека / Исследования и публицистика

Большаков В.П. «Гнездо саботажников»

2012-10-11

Статья написана к 75-летию разгона советскими властями московского профсоюза печатников и посвящена его истории (1903-20 годы)

1920 год

Тот май стал для большевиков хлопотным. В Москву приезжали представители английских тред-юнионов для ознакомления с положением дел в Советской России. Незадолго перед тем Великобританию посетила делегация от профсоюзов Урала и Сибири. Наслушавшись рассказов о насилиях красных над пролетариатом, далеко не все английские товарищи уехали в Москву с чистым сердцем. Комиссары это знали, но заверили гостей, «что они имеют полную свободу собирать всякие сведения, которые они сочтут нужными, и что со стороны Советского правительства не будет предпринято никаких преследований или наказаний» тех лиц, которые будут давать информацию с «некоммунистической точки зрения». Недавно был разгромлен Деникин, страна приступала к мирному строительству. Иллюзии, что теперь-то и расцветёт демократия, питали в те дни многие коммунистические сердца. Недаром ВЦИК торжественно отменил смертную казнь, многие политзаключённые были амнистированы, а социалисты вновь получили возможность полулегально собираться.

Но получилось нехорошо, неудобно перед делегатами. На заводских митингах официальные речи коммунистов сопровождались смехом и злыми издёвками «массы», оставляя гостей в недоумении: что-то с рабочей властью не так. Союз служащих, представители тамбовских рабочих и крестьянских организаций подали обширные докладные записки на английском языке, в которых говорилось о нищете и бесправии трудового народа, о произволе комиссаров.

Московские кондукторы и вагоновожатые забастовали как раз в день приезда делегатов, но газеты молчали («и никто об этом ни слова, как будто так и надо», - возмущалась потом местная «Правда»). Лишь на вопрос: «Почему не ходят трамваи?» - англичанам неохотно отвечали, что в некоторых трамвайных парках трудовой конфликт, который «уже разрешается».

Больше всего беспокойства причинил Московский профессиональный союз печатников (МПСП). Не так давно, в декабре 1919 года он отпраздновал выборы своего нового правления коллективной стачкой. Теперь вот бросили работу рабочие крупнейшей в Москве типографии Сытина. На шумном митинге неожиданно появился сам Виктор Чернов, легендарный лидер эсеров, объявленный Советской властью врагом народа. Он произнес страстную речь, зажёг души пламенем контрреволюции и безнаказанно ушёл от чекистов.

Наконец, 25 мая англичане были приглашены на собрание печатников столицы. Что там творилось - не передать! Выступавшие ругали власть за голод и аресты, за то, что затыкают рот и разгоняют неугодные организации. За головотяпство и чванство комиссаров, за развал народного хозяйства и террор в деревне. Коммунисты пытались отвечать. Но тщетно – их никто не слушал. Тогда под свист и топот они покинули собрание.

Итак, печатники перед лицом западного пролетариата противопоставили политику Советcкой власти своим узкогрупповым интересам. И случилось непоправимое: делегация раскололась, представив у себя на родине два взаимоисключающих по выводам отчёта о поездке, что дало обильную пищу антисоветской агитации за рубежом. Это было слишком. Терпеть крамольный союз печатников Москвы Совнарком больше не мог.

1903 год

Начиналась история этой неудобной организации 17-ю годами ранее. Ещё в апреле наборщики типографии Лисснера обсуждали промеж собой вопросы улучшения условий труда. Проходило обсуждение без особого шума, но слух полз. Скоро в трактир «Голубятня» на Остоженке стали собираться представители от профессий и заведений полиграфической отрасли со всего города. Трактир и раньше был известен полиции как неформальный клуб печатников. Теперь же число его посетителей превысило четыре сотни за вечер, и обер-полицмейстер Дмитрий Трепов встревожился не на шутку. Дело было летом, юг России захлёбывался в прибое рабочих беспорядков, в самой Москве бастовал ряд заводов. Оживление среди печатников настораживало, тем более, что среди них не было революционеров, отказались они и от помощи «зубатовского» Совета рабочих города Москвы - а значит, были совершенно ненаблюдаемы.

Опасения подтвердились, когда печатники перенесли сходки за город: задумывалось что-то явно незаконное.

Преступление заключалось в подготовке 23-х общепрофессиональных требований и коллективной стачке московских полиграфистов. В ходе частных собраний естественным образом выделились Исполнительная комиссия и постоянные представители от типографий. Итогом самоорганизации стала победоносная сентябрьская стачка, охватившая 6600 человек из 8 с половиной тысяч занятых в отрасли. Единодушие и дисциплинированность рабочих поразили власти. Даже во время уличных шествий «рабочие вели себя, - докладывал фабрично-заводской инспектор 13 участка, - замечательно прилично и тихо, не позволяя себе говорить дерзостей и не допуская скандалов».

Несмотря на аресты и многочисленные высылки «на родину», победа осталась за печатниками.

Стачка дала сокращение рабочего дня с 11,5 часов до 10-ти и повышение жалованья на треть. И второй результат: оставшиеся после арестов на свободе двое членов исполнительной комиссии с помощью корректора Софии Хренковой, связанной с левыми интеллигентскими кругами, учредили неофициальный Союз типо-литографских рабочих для борьбы за улучшение условий труда. Неофициальный, так как обер-полицмейстер отказал ему в регистрации, ссылаясь на то, что у печатников ещё с 1869 года существует своя организация - Вспомогательная касса типографов.

Союз был чисто профессиональным. Устав провозглашал «нравственной обязанностью» союза единение с товарищами по профессии. Крайними методами борьбы объявлялись бойкот рабочих мест и стачка. Во главе союза стоял Центр (фактически оргкомитет, сформированный по принципу самовыдвижения). Он выпускал летучие листки и «Вестник типографских рабочих» в маленькой собственной типографии. Была касса взаимопомощи со сбором средств по подписке, библиотека в 250 томов, круглая печать и свой девиз: «право бороться - право человека». При численности в несколько десятков человек союз простирал своё влияние на многие типографии Москвы. Так, на первую в городе Первомайскую демонстрацию 1904 года на Тверской бульвар по призыву союза вышли 300 рабочих. Городовые уже не робели, как прошлой осенью, перед щёгольски одетыми франтами с тросточками и котелками - так нередко одевались печатники - и не спрашивали, чем им не нравиться их жизнь. Они работали в тот праздничный день чётко,

арестовав большинство манифестантов, в том числе почти весь состав Центра. За лето последний был восстановлен, но, не признанный ни властью, ни хозяевами, союз слабел и таял. Всё-таки профессиональной организации для жизни и роста нужна была легальность...

1920 год

Коммунисты знали это по собственному опыту и искали лишь повод, чтобы загнать профсоюзную оппозицию у печатников в тюрьму и подполье. Повод нашёлся быстро: война с панской Польшей. Молодая власть опять показала клыки. Все чрезвычайные законы вернулись, словно по мановению волшебной палочки. Организацию московских печатников залихорадили аресты. В июне 1920 года Всероссийская конференция союзов полиграфистов постановила реконструировать своё столичное отделение. Наконец, 18 июля Московский совет профсоюзов принял решение распустить губернское правление МПСП. Той же ночью чекисты заняли штаб-квартиру, изъяли кассу, имущество и делопроизводство союза. Одновременно были «изъяты» 11 членов правления (из 18-ти небольшевиков), а также 29 выборных уполномоченных, членов фабрично-заводских комитетов типографий и просто активистов. В их числе были старые профессионалисты (Илья Буксин, Александр Девяткин, Николай Ципулин, Николай Чистов, Алексей Романов), герои 1905 года, ветераны царской ссылки, депутаты Московского Совета. Суда никакого не было. Заключённых раскидали по тюрьмам, а во главе Московского ПСП благополучно воссело новое большевистское правление. Печатники были шокированы: в Москве столь крутые меры применялись редко - и разрозненные протесты рабочих в стачку не вылились. Тем более, что была ещё надежда на Моссовет - ведь не освятит же он массовые бесчинства над своими депутатами!

1905 год

... «Кровавое воскресенье» 9 января вывело рабочих из себя. На страну обрушились шквалы политических забастовок и восстаний. Как грибы после дождя, множились профсоюзы, и всем плевать было на их неоформленный статус: кругом бушевала революция. Союзу типо-литографских рабочих, как теперь стала называться организация печатников, пришлось очень нелегко.

Руководство многими серьёзными стачками в отрасли вызывало раздражение власти и капиталистов. Но и в среде революционного подполья союз заслужил славу «жёлтой» организации. Ведь правление «пошло на поклон» к власти и зарегистрировало союз (как это помогло печатникам, когда революция пошла на спад!), испрашивало разрешения на уличные шествия, создало вооруженную дружину для пресечения стычек с «черносотенцами». В результате левые нелегалы травили «соглашателей», пытались создать в типографиях свои ячейки. Но союз упрямо держался внепартийности (в его руководстве было немало непартийных социалистов). Власть в те бурные времена и в период реакции неоднократно закрывала союз, но всякий раз он возрождался под новым названием и по-прежнему отстаивал интересы рабочих, несмотря на не прекращавшиеся репрессии.

1920

... В сентябре заключённые печатники обнародовали своё обращение к Моссовету, «в ведении которого находится МЧК».

«В чём обвиняете вы московских печатников? - спрашивали рабочие. - В том, что они создавая свою организацию, с 1903 года стойкой и упорной борьбой, лишаясь своих лучших передовых товарищей, которых жандармско-самодержавный режим бросал в тюрьмы и ссылки, переходя из нелегального существования в легальное и обратно, построили свой профессиональный Союз на началах широкого демократического самоуправления и контроля самих членов Союза, выборности и ответственности должностных лиц?

В том, что они отстаивали принцип свободы, единства и независимости рабочих профессиональных Союзов, выступали против огосударствления их и превращения в простые исполнительные аппараты Коммунистической партии?

В том, что они отстаивали принцип всеобщего, прямого, равного и тайного голосования, посредством которого ими избирались члены Правления, члены Совета Уполномоченных и Заводских Комитетов?

В том, что они боролись против уродливой тарифной политики, приведшей к бегству из промышленности квалифицированных рабочих и заставившей власть прибегнуть к принудительным мерам удержания их, заставляя силой существовать на голодном пайке?

В том, что они добивались оплаты труда, на которую можно жить, не прибегая к побочным заработкам, часто унижающим достоинство рабочего и убивающим его здоровье?

В том, что они добивались подлинной охраны труда и страхования на случай болезни, увечья, безработицы, проводимых самоуправляющимися независимыми выборными рабочими организациями под непосредственным контролем?

В том, что они вели борьбу за свободу слова, печати, союзов, собраний?»

Обращение заключенных вожаков МПСП без ответа не осталось. Особым постановлением Московской ЧК они получили от 6 месяцев до 2 лет тюрьмы. Моссовет одобрил меры по «оздоровлению» Союза печатников.

1905 год

Между тем Союз внутренними недугами не страдал. В революции 1905 года печатники первыми поставили вопрос о едином отраслевом тарифе, лидировали в колдоговорном движении. Это у них все приемы и увольнения шли через профком, это они явочным порядком установили свободу слова. Рабочие сами набирали и печатали в типографиях и передавали для распространения газеты и издания, не пропущенные государственной цензурой.

1917 год

То же самое повторилось в феврале 1917 года. Печатники показывали пример крепкого профсоюза, московский пролетариат рукоплескал. Здесь важно отметить следующее. Если для всех рабочих гражданское общество означало лишь облегчение борьбы за высокую зарплату и лёгкий труд, то для печатников свобода слова и союзов вели к росту заказов и

немедленному достатку. Поэтому рабочие-полиграфисты были наиболее последовательными противниками всякой диктатуры. Крайним революционерам места в союзе московских печатников не было.

Интуитивная неприязнь печатников к большевикам с установлением «диктатуры пролетариата» тут же получила конкретное подтверждение. В борьбе за власть большевики первым делом закрывали "антисоветские" издания, оставляя многие типографии без заказов. Кроме того, декретом от 7 ноября 1917 года вводилась государственная монополия на частные объявления, служившие основным источником существования независимых изданий.

Естественно, такой комплекс мер, проведённых с целью, как провозглашалось, «демократизации печати», вёл к резкому сокращению издательского дела и росту безработицы среди печатников. Так на элементарном уровне сплетались в тугой узел гражданские свободы и хлеб насущный.

Союз стал ярым врагом Советской власти. Он финансировал стачки против закрытия газет и национализации типографий. Комиссары вынуждены были позволить безработным печатникам выпускать газеты «Утро» и «Вечер Москвы», хлеставшие Совнарком за антирабочую политику. Летом 1918 года союз присоединился к антисоветскому движению Чрезвычайных уполномоченных от фабрик и заводов. Комиссары безуспешно пытались расколоть организацию.

Для этого они создали Красный союз печатников Москвы. Но он влачил жалкое существование, имея в лучшие времена до 2 тысяч членов, тогда как независимый Московский Союз рабочих печатного труда вёл за собой 16 тысяч рабочих.

В конце концов глава ВЦСПС Михаил Томский «примирил» союзы, предложив им объединиться, что и произошло в ноябре 1919 года. Получив 6 мест в правлении единого профсоюза печатников, коммунисты готовились при удобном случае «убрать» небольшевистскую часть правления. Это и было сделано летом 1920 года.

Так комиссары похоронили независимую профессиональную организацию московских печатников. Рабочие долго не могли примириться с этим, многократно бастовали. Шла борьба за завкомы и районные комитеты профсоюза, а также за места в районных Совдепах, где независимые депутаты от печатников продержались до 1923 года.

*     *     *

Печатники внесли выдающийся вклад в российское профдвижение, дав пример наиболее устойчивой независимой рабочей организации. История последней ярко продемонстрировала, что защита коренных интересов организованных рабочих есть прямая задача профсоюза при любой, самой что ни на есть «пролетарской» власти.

В.Большаков

(Опубликовано в газете «Солидарность» в 1995 году)

История профсоюзов, 2016 г.